Элли и Неле родились девочками. Потом стали мужчинами. А теперь они опять женщины

Пара трансгендерных мужчин решила совершить обратный переход. Теперь они снова идентифицируют себя как девушки. Но как часто такое случается?

Неле и Элли
Исследования показывают, что большинство людей, которые совершают переход, не желают вернуться к полу, приписанному при рождении. Но после того как двое трансгендеров встретились и влюбились, их личная гендерная история приняла неожиданный оборот.

«Я всегда чувствовала, что у нас особая история любви. У нас особые тела и особая связь, основанная на нашем физическом опыте», — говорит Элли.

Элли 21 год, она бельгийка. Ее возлюбленной Неле 24 года, она из Германии.

Обе девушки поначалу принимали тестостерон, чтобы выглядеть более маскулинно, и им обеим удалили грудь во время операции по двойной мастэктомии. Недавно они совершили обратный транс-переход и снова живут как женщины — согласно полу, приписанному при рождении.

«Я очень рада, что не сделала гистерэктомию [операцию по удалению матки], — размышляет Неле. — Это значит, что я могу перестать принимать гормоны, и мое тело снова станет женским».

В прошлом году обе девушки приняли решение прекратить тестостероновую заместительную терапию и снова использовать местоимения женского пола «она» и «ее» применительно к себе.

Шаг за шагом их собственный эстроген снова стал феминизировать их тела.

«Я очень рада видеть изменения», — говорит Элли.

Их лица смягчились, формы стали более округлыми. Но годы приема тестостерона имели один необратимый эффект.

«Мой голос никогда не вернется, — говорит Неле. — Раньше я очень любила петь, а теперь я петь не могу, потому что у меня голос теперь очень монотонный, он функционирует совсем по-другому. Когда я звоню кому-то по телефону, меня воспринимают как мужчину».

Элли и Неле родились девочками. Потом стали мужчинами. А теперь они опять женщины

По часовой стрелке: Неле-подросток, Неле-транс-мужчина, Неле-женщина сейчас
Биографии у девушек сложные.

Они необязательно типичны для других трансгендерных людей, будь то транс-женщины, транс-мужчины или небинарные персоны.

Элли не помнит, чтобы у нее была неудовлетворенность своим гендером, когда она была ребенком. Но все изменилось, когда она стала подростком.

«Я поняла, что делаю много мальчишеских вещей, и некоторым людям это не нравилось, особенно другим детям. Меня часто обзывали — например, гермафродитом», — говорит молодая девушка.

Элли — высокая и спортивная, но ее страсть к баскетболу тоже считали чем-то «мальчишеским». В 14 лет она поняла, что ее привлекают другие девушки, и сделала камин-аут перед родителями.

«Я встречалась с девушками и радовалась этому», — говорит она. Затем Элли сказала своей сестре, что она лесбиянка.

«Моя сестра сказала мне, что она гордится мной как будущей женщиной. И почему-то это прозвучало для меня странно. Я помню, что подумала: «О, теперь я женщина? Мне это некомфортно». Не то чтобы я хотела стать мальчиком — я просто не хотела быть женщиной. Я хотела быть [гендерно-]нейтральной и делать все, что захочу», — говорит девушка.

В 15 лет Элли считала, что женская гендерная социализация может ограничить ее выбор в жизни. Для Неле взросление в качестве женщины тоже было нелегким.

«Это началось с полового созревания, когда мне было около девяти лет — с грудей, прежде чем я вообще поняла, что это такое — иметь их. Мама тогда запретила мне выходить на улицу с голой грудью. У нас было много ссор, я в запале кричала: «Почему мой брат может выйти на улицу с голым торсом?» Очевидно, моя мать хотела защитить меня, но я не могла этого понять в том возрасте», — рассказывает она.

Элли и Неле родились девочками. Потом стали мужчинами. А теперь они опять женщины

Когда Неле повзрослела, к ней стали приставать похотливые мужчины.

«Я часто слышала сальные реплики. На соседней с моим домом улице не проходило дня, чтобы какой-нибудь мужик не пристал ко мне. Теперь я постепенно осознаю, что держала это в себе годами: общество воспринимало меня как сексуальный объект, что-то, чего желают мужчины, но не как личность», — добавляет Неле.

Тело быстро менялось, и Неле стала считать себя слишком полной. Позже у нее разовьется пищевое расстройство.

«Слишком толстая, слишком широкая — мысли о необходимости похудеть возникли очень рано», — говорит молодая немка.

Неле привлекали женщины, но мысль о том, чтобы совершить камин-аут как лесбиянка, ее отталкивала.

«У меня действительно было ощущение, что [сделав камин-аут] я стану такой отвратительной женщиной, что мои подруги больше не захотят меня видеть, потому что они подумают, что я могу на них запасть», — объясняет девушка.

В 19 лет Неле стала представляться как бисексуалка — это казалось безопаснее. Но опыт нежелательного мужского внимания и дискомфорта, который она испытывала в своем женском теле, остался при ней.

Неле мечтала об удалении груди. Затем она узнала, что трансгендерные мужчины делают мастэктомию.

«И я сказала себе: «Хм, но я же не транс». А потом я подумала: «Может быть, я могла бы притворяться трансгендером?» И я перелопатила кучу источников и поняла, что многие вещи, о которых говорят транс-мужчины, очень похожи на то, что я испытывала, например: «Я всегда чувствовала себя неловко в своем теле и в детстве хотела быть мальчиком», — признается немка.

Стресс, который испытывают трансгендеры из-за несоответствия их гендерной идентичности приписанному при рождении полу, называется гендерной дисфорией. Неле думает, что ее собственная дисфория началась примерно в это же время.

«Я подумала, что мне и не нужно притворяться, что я трансгендер, ведь я и есть трансгендер», — рассказывает немка.

Неле тогда видела для себя только два варианта — транс-переход или самоубийство. Она обратилась за помощью в организацию поддержки трансгендеров, и ее направили к терапевту.

«Когда я приехала, я сказала врачу: «Да, я думаю, что могу быть трансгендером». И он сразу стал использовать применительно ко мне местоимения мужского пола. Ему сразу было понятно, что я трансгендер, а с другими пациентами он никогда настолько уверен не был», — продолжает девушка.

Через три месяца после первого посещения Неле назначили тестостерон.

Элли и Неле родились девочками. Потом стали мужчинами. А теперь они опять женщины
Отец всегда поддерживал Элли

Элли решила добиться назначения мужских гормонов, когда ей было всего 16 лет.

«Я смотрела на YouTube видео транс-парней, которые принимают тестостерон, и как они из застенчивой лесбиянки превращаются в красивого и популярного парня. Мне нравилось думать, что у меня есть такая возможность, и мне казалось, что я должна иметь мужское тело», — рассуждает бельгийка.

Но в столь юном возрасте ей нужно было разрешение родителей на любое медицинское вмешательство. Первый доктор, которого она посетила со своими родителями, сказал, что Элли должна подождать — она решила, что это в нем говорила трансфобия, и нашла другого медика, который поддержал ее в решении совершить переход.

«Он сказал моим родителям, что все последствия перехода обратимы — это огромная ложь, и я уже тогда знала, что этому доктору нельзя доверять. Но я была счастлива, что он произнес это, потому что тогда моих родителей его слова убедили», — делится Элли.

Ее отец Эрик беспокоился о влиянии тестостерона на здоровье его ребенка, но доктор успокоил его.

«Мы все еще были в шоке от того, что наша девочка захотела стать мальчиком, — вспоминает он. — И доктор сказал, что гормоны пойдут ей на пользу».

Мама и папа Элли чувствовали себя потерянными в мире, в котором люди могут менять пол.

«Мне бы хотелось встретить кого-то, кто вложил бы в меня нужные слова и нашел аргументы, чтобы заставить ее подождать и подумать над этим чуть дольше, но никого не было», — размышляет Эрик.

Элли и Неле родились девочками. Потом стали мужчинами. А теперь они опять женщины
Элли-подросток, Элли-транс-мужчина, Элли-женщина сейчас

Сначала тестостерон притуплял у Элли эмоции, затем ей стало намного лучше. В 17 лет ей провели мастэктомию обеих грудей. Позже она окончила среднюю школу и покинула Бельгию, чтобы поступить в университет в Германии.

Переход к мужской идентичности не избавил Неле от отчаяния. Ее продолжали преследовать мысли о самоубийстве, а ее расстройство пищевого поведения проявлялось в постоянном подсчете калорий и одержимости диетой.

Неле начала думать, что тестостерон — единственное хорошее в ее жизни, и все еще хотела мастэктомию. Но она не чувствовала, что может быть полностью честной со своим терапевтом.

«Мне было очень стыдно за свои расстройства пищевого поведения. Я говорила об этом в начале терапии, но потом не повторяла из чувства стыда — я думаю, что это нормально при расстройствах пищевого поведения», — говорит сейчас немка.

Неле волновалась, что ее трансгендерный переход могут остановить, если у врачей будут какие-либо сомнения относительно ее психического состояния.

«Это очень сложно в Германии, потому что ваш врач дает направление на гормоны и хирургию», — замечает девушка.

Связь между расстройствами пищевого поведения и гендерной дисфорией исследована мало. Обзор Британской службы развития гендерной идентичности 2012 года показал, что у 16% обращавшихся к ним подростков в тот год были какие-то «трудности с питанием».

Но нужно учитывать, что чаще всего в эту организацию обращаются молодые люди, которым при рождении прописали женский пол. Они вообще более подвержены расстройствам пищевого поведения, чем люди с прописанным мужским полом.

Некоторые клиницисты, как британский психотерапевт Анастасис Спилиадис, предполагают, что расстройства пищевого поведения развиваются как реакция на половую дисфорию. Он лечит пациентов с расстройствами пищевого поведения и проблемами гендерной идентичности.

В теории, если вы корректируете гендерную дисфорию, РПП сходят на нет. Так часто и происходит, но, по словам Спилиадиса, с молодыми женщинами, которые, подобно Неле, совершают обратный транс-переход, это правило не работает.

«Они думали, что переход уменьшит расстройство пищевого поведения и дисфорию, но все стало намного сложнее. Они сожалеют о решении принимать тестостерон и делать корректирующую операцию. Но что действительно ужасно, — у некоторых из них все еще есть РПП», — говорит терапевт.

Он считает, что тот, кто страдает анорексией или булимией, может быть не в состоянии принять потенциально необратимые решения относительно своего тела.

«Мы знаем, что расстройства пищевого поведения влияют на людей на биологическом, психологическом и социальном уровнях. Люди с физическими, психическими и когнитивными нарушениями могут иметь искаженное представление о себе и своем теле», — полагает Спилиадис.

Врач считает, что необходимо тщательно проверять молодых людей с гендерной дисфорией на наличие расстройств пищевого поведения и эти недуги следует лечить раньше, чем начинать переход гормонально или хирургически.

Будучи первокурсником-трансгендером в Германии, Элли считала, что ее собственная дисфория ушла в прошлое, и продолжала жить.

«Меня считывали как мужчину — я очень вжилась в мужскую идентичность. Мне столько раз говорили, что мой переход был очень успешным, потому что люди со стороны не могли понять, что я трансгендер», — рассказывает бельгийка.

Но к ней в голову закралась амбивалентность относительно ее мужской идентичности.

«Я начала чувствовать, что мне нужно было скрывать много аспектов своей жизни, не говорить о своем детстве в качестве девочки. Мне было неудобно, когда меня видели как цисгендерного мужчину, и я начала чувствовать, что я никуда не вписываюсь», — добавляет Элли.

Романтические знакомства были проблемой.

«Мне было неудобно встречаться с женщинами, потому что я не хотела, чтобы меня принимали за гетеросексуала. И этот дискомфорт у меня был с собственной анатомией. Мне стало казаться, что женские тела менее привлекательные… менее ценные, что ли», — замечает Элли. Ее стали привлекать мужчины, и она начала идентифицировать себя как пансексуал.

«Я думаю, что это произошло из-за внутренней мизогинии. Но я никогда не чувствовала никакого единения с цисгендерными мужчинами. Тогда я подумала, что, возможно, знакомство с другим транс-мужчиной даст мне почувствовать себя на одной волне с ним», — говорит бельгийка.

План сработал? «На все сто!»

Элли зарегистрировалась в приложении для знакомств и встретила Неле, которая не особенно-то и искала отношений с другим транс-мужчиной.

«Но это определенно оказалось плюсом, когда я начала переписываться с Элли. У нас был общий опыт, и я чувствую себя очень комфортно с ней», — подчеркивает теперь Неле.

Элли и Неле родились девочками. Потом стали мужчинами. А теперь они опять женщины
Элли и Неле — транс-мужчины

После первого свидания в Дюссельдорфе их отношения быстро изменились. Неле получила добро на долгожданную мастэктомию, а Элли ее во всем поддержала. Пара нашла квартиру и съехалась.

Примерно в это же время на курсе гендерных исследований Элли заинтересовалась бесконечными спорами между транс-активистами и радикальными феминистками, которые часто вспыхивают в социальных сетях.

Она начала сомневаться, действительно ли она трансгендер, и у Элли и Неле начались споры об их собственных личностях.

И было кое-что еще — у обеих была диагностирована вагинальная атрофия — болезненная сухость, обычно встречающиеся у женщин в период менопаузы, но также это — побочный эффект от приема тестостерона.

В качестве лекарства им прописали эстрогеновую мазь.

«Но это не очень помогло, — говорит Неле. — И я подумала: зачем я добавляю гормонов в свое тело, когда оно может выработать их самостоятельно».

Элли чувствовала то же.

«Может, стоит дать естественному процессу протекать самому по себе и посмотреть, что получится?» — подумала девушка.

Именно тогда они перестали принимать тестостерон. Но решение об обратном переходе далось им непросто.

«Я боялась перестать принимать гормоны и вернуться к своему «изначальному» телу. Я даже не знала свое «исходное» тело, потому что так рано решилась на переход», — говорит Элли.

«Мысль о возвращении была пугающей, потому что я совершила переход, чтобы решить свои проблемы. Путь назад означал столкновение с вещами, которые мне никогда не удавалось преодолеть», — вторит Неле.

Обратный переход пока слабо отражен в медицинских научных работах.

Проведенные исследования предполагают, что его вероятность очень низка: согласно отчету лондонской Клиники гендерной идентичности Чаринг-Кросса, доля транс-людей, которые возвращаются к полу, назначенному им при рождении, оценивается в менее чем 0,5%.

Но исследования, в которых люди, совершившие гендерный переход, наблюдались на протяжении нескольких лет, фактически отсутствуют.

«Лонгитюдные [долговременные] наблюдения просто не проводились», — говорит клинический психолог из Университета Бата доктор Кэтрин Батлер.

«Но в социальных сетях, — в частности, в Reddit, — есть группа, посвященная обратному переходу, у которой более 9 тысяч читателей. Среди них наверняка много таких же ученых, как я, но в любом случае это огромное количество людей», — полагает Батлер.

Отсутствие научных исследований в этой области, разумеется, давит на тех, кто переосмысливает свою гендерную эволюцию.

«Это означает, что не существует инструкций или политики, которые бы устанавливали, как официальная медицина может поддерживать транс-персон в процессе обратного перехода. Поэтому им пришлось самоорганизоваться и создать свои собственные онлайн-сообщества», — говорит психолог.

Так поступили и Неле с Элли. Используя художественные таланты Неле, девушки создали post-trans.com — онлайн-пространство, где такие люди, как они, могут общаться и делиться своим опытом.

Обе они осознают, как трансфобы используют истории обратного перехода, чтобы обесценить опыт трансгендерных и небинарных персон и усомниться в их праве на квалифицированную медицинскую помощь.

Ни Элли, ни Неле не отрицают права трансгендеров. Однако они призывают подписчиков задаться вопросом, всегда ли переход является правильным решением.

Элли и Неле родились девочками. Потом стали мужчинами. А теперь они опять женщины
Неле и Элли снимают жилье вместе

Теперь, спустя всего лишь несколько месяцев после их обратного перехода, они привыкают к жизни в качестве девушек-лесбиянок. Их друзья и близкие тоже еще не привыкли.

«Ей было трудно позвонить нам и сказать [об обратном переходе]», — говорит отец Элли Эрик, который до сих пор переучивается снова использовать местоимения женского рода по отношению к своей дочери.

«Для меня это вопрос с полутонами. Я знал с самого начала, когда она сделала первый переход, что она не станет до конца мужчиной — у нее никогда не было мысли о полном переходе. Так что теперь это новое промежуточное состояние, но она всегда будет моей дочерью», — замечает Эрик.

Жалеет ли она о своем выборе — например, о мастэктомии?

«Все те физические изменения, которые я испытала во время своего перехода, помогли мне развить более близкие отношения с моим телом — это часть моего жизненного пути», — говорит Элли.

Неле тоже обрела внутреннее спокойствие.

«Тела меняются в результате старения и несчастных случаев — мне не грустно, что у меня больше нет груди», — замечает молодая немка.

Ни та ни другая не планируют прибегнуть к хирургии для восстановления груди.

Им сложнее пережить заново женскую гендерную социализацию — например, опять осознать, что мужчина на безлюдной железнодорожной платформе ночью может быть опасен.

«Потому что, если он воспринимает меня как мужчину, я этого не почувствую… Но если меня принимают за женщину, возможно, я в опасности и должна остерегаться», — говорит Неле.

Но ее уникальный опыт — от «нее» к «нему» и обратно к «ней» — также оказал и положительное влияние на девушку, особенно на ее карьерный рост.

«Я всегда считала, что я просто девушка, которая рисует, и не думала о себе как о профессиональной самозанятой рисовальщице. А после перехода в транс-мужчину я внезапно осознала, что могу делать эти вещи. Я часто слышу, что транс-мужчины чувствуют себя более уверенно, и у меня был такой же опыт. Поэтому я сохраню это чувство уверенности и буду его приумножать», — замечает молодая немка.

Гендерное путешествие Элли и Неле началось рано и было нелегким.

Но теперь они двигаются вперед по жизни вместе — и даже подумывают совместно завести кошек.

Элли и Неле одобрили использование местоимений женского рода применительно к себе на протяжении всей их жизни — в том числе для того периода, когда они жили как транс-мужчины.

Источник: «Би-би-си»
Фото bbc.com